| Он связал в цепь мелкие кольца,
Махмуд по ней спустился вниз [из крепости].
[Шах сказал:] "Приведите, я его допрошу".
Махмуд сказал слугам [шаха]:
"Если это не стыдно и не позорно [для шаха],
Я хотел бы стать [его] слугой".
Шах сказал: "О Махмуд Алакани!
Ты-собака, [ты] — отродье черта,
Почему ты стал предателем Тэмыр-хана?"
[Махмуд ответил:] "О шах, это и так и не так,
Каждый день он дарил мне щит, [полный] золота,
А сегодня не наградил меня,
Потому я его [и] предал".
[Шах сказал:] "О Махмуд Алакани!
Ты-собака, [ты] — отродье черта!
У меня есть триста иноземных слуг,
Я [даже] не каждый день даю им кусок хлеба,
Если они изменят, то мой хлеб их погубит.
Привезите, привезите, привезите,
Большую пушку сюда привезите!
Затолкайте в нее Махмуда,
Расплющите его о крепостную стену!"
"Мы привезли, мы ее привезли!
Большую пушку мы сюда привезли,
Затолкали в нее Махмуда,
Расплющили его о крепостную стену".
[Шах] сказал: "Пропади ты, Махмуд Алакани!
Ты-собака, [ты] — отродье черта!
Ты хотел мне так же служить, как Тэмыр-хану?"
Рано утром на рассвете Послали кафиры предводителей,
[И] они отрезали источник водопровода.
Рано утром на рассвете, Когда факи взялись за мсины,
Вода в водохранилище оказалась смешанной с кровью.
Хано осмотрел водопровод, —
Словно огнем обожгло ему сердце:
"О боже! Мне больно за детей в колыбели".
Когда им отрезали водопровод,
Слезы не иссякали на глазах Хана:
"О боже! Мне больно за детей в люльке!"
Хан собрал совет,
[Он сказал:] "Жизнь — сладка, грех — тяжел.
Кто хочет уйти с семьей, пусть идет, [я] даю разрешение.
Кто заботится о своем добре и о своих детях,
Тому не стоит идти со мной,
Пусть не будет на мне греха перед богом".
Они отвечали: "О Хано! Хан-предводитель".
Факи вооружились луками и стрелами:
"Мы сложим наши головы на могиле Хана-предводителя".
[Хан сказал:] "О мама! О мама! Дай мне совет и [подскажи] решение,
Наша жизнь на этом свете кончается,
Никто не придет нам больше на помощь".
[Мать сказала:] "О сыны мои! Побойтесь бога!
Дайте благородным коням достаточно корма!
Кто из вас выйдет из дома с мечом в руках?"
[Хан] сказал: "Поспешите, поспешите!
Выломайте двери сокровищниц,
Расплавьте наше золото и серебро!
Окуните туда сабли парней —
Кому они после нас достанутся?"
"Мы спешили, мы спешили,
Мы выломали двери наших сокровищниц,
Мы расплавили золото и серебро,
Окунули туда сабли парней".
"Пойдите на верхний этаж,
Разбудите молодоженов за пологом —
[Неужели] отец должен ждать сына!"
Авдал-бек поднялся, поднялся,
Он надел доспехи из кожи,
Отряд юношей пошел за ним,
Возле своего отца он встал,
Наравне со своим отцом он встал,
[И] даже превосходил его немного.
Авдал-бек сказал своей жене:
"О ты, маленькая, с браслетом на руке,
Шах тебя мне в жены дал,
Сколько юношей погубил он этим".
[Хан-сказал:] <Ну-ка, приведите юношу из шарафа;
Ты на поле боя [зря] не ругайся,
Бери лучше обоюдоострый меч.
Приведите юношу из банана —
Храбреца нашего времени;
Бери дамасско-хорасанский меч.
Приведите юношу из дершивы;
На поле боя ты надейся только на себя,
Бери меч с серебряным эфесом.
Позовите юношу из мала —
Он среди оружия Хана
Подобрал себе [только] эту дубинку.
Позовите юношу из билбасов;
На поле боя ты храбрец,
Возьми здесь этот мушкет. О юноша из беткар,
Ты живешь в недоступных горах.
Подходи, выбирай [себе самое] лучшее оружие".
"Слово мужчины твердо,
Если я возьму меч, он сломается в моей руке,
И мне будет стыдно перед вами.
Хано, прошу тебя,
Сделай из двух мечей один,
Сделай стальной щит,
Надень на него бронзовый обод,
Тогда у меня страха не будет перед армией шаха".
Хано встал, быстро побежал,
Хан прибежал к кузнецу,
"О кузнец! Прошу тебя,
| 
4
