Жил да был в древние времена могучий шах. На границе своих владений построил он много крепостей и башен. Каждую крепость возводил новый мастер, а потом шах убивал его, потому что боялся, как бы тайны его укреплений не проведали враги. Одного мастера он велел сбросить с башни и распустил молву, дескать, сам упал. О другом сказал, будто ему на голову свалился камень. Словом, перебил шах всех мастеров в своих землях, и в один прекрасный день, когда надумал он построить еще одну башню, слуги не могли сыскать ни одного мастера.
В те времена жил на Исфаганской земле знаменитый каменщик по имени уста Абдулла. Дошла и до него весть, что шах хочет строить башню. Подумал он, подумал, позвал жену и сказал ей:
— Слыхал я, что шах перебил всех своих мастеров, а теперь днем с огнем ищет каменщика. Пойду-ка к нему. Поможет аллах, полажу с ним. Тогда жди меня, вернусь с богатством. А если не повезет, не смогу сам справиться с делом, пошлю к тебе. Ты уж будешь знать, что надо делать.
Собрал он свое снаряжение и отправился в путь-дорогу. День шел — два стоял, то в обход, то напрямик, день — дорога, отдых — миг, по долинам, по стремнинам, шел он, шел и добрался до владений шаха.
Пришел во дворец. Слуги поймали его и отвели к шаху. Главный стражник выступил вперед и сказал:
— Этот человек не похож на жителя нашего города. К тому же он шел и заглядывал во все двери.
Шах рассердился и грозно спросил:
— Ты кто такой? Зачем пожаловал в мои земли? Уста Абдулла смиренно ответил:
— Я уста Абдулла из Исфагана. Ищу работу. Может, кому-нибудь надо построить дом...
Шах тут же сменил гнев на милость и с любопытством спросил:
— А башню ты можешь построить?
— Могу. И не простую, а волшебную, — ответил уста.
Шах тут же велел дать ему все, что нужно для постройки, и выделить столько людей, сколько потребует мастер.
И начал уста Абдулла работать. А через некоторое время поднялась на границе владений шаха башня, равной которой не было во всем мире. Сделал в ней мастер восемьдесят восемь дверей и на каждой высек надпись о каком-нибудь пороке шаха, которые он исподволь изучал. Однако никто не знал, как открыть эти двери.
Как только башня была готова, уста Абдулла пришел к шаху:
— О великий и могучий шах! Я выполнил твой приказ. Теперь воздай мне, и я отправлюсь домой. Шах рассмеялся.
— Если бы я стал платить каждому мастеру, в моей казне давно не осталось бы ни гроша. Да и зачем тебе деньги? Откуда ты знаешь, что ждет тебя завтра, будешь ли ты жив?
И он подмигнул визирю, дескать, отправь этого дерзкого каменщика вслед за остальными. Визирь в свою очередь сделал знак стражникам, и те тут же подскочили, схватили Абдуллу и поволокли к двери. Понял мастер, что осталось ему жить считанные минуты, и, обернувшись к шаху, сказал:
— Да продлит аллах твою жизнь, о великий и могучий шах, разве ты не знаешь, что в башне, которую я построил, все подземные ходы заколдованы. И тайна их неведома никому, кроме меня. А ты даже не спросил, как и чем открыть восемьдесят восемь дверей...
Шах понял, что уста Абдулла расставил ему ловушку и, убив мастера, он ничего не узнает, и поэтому велел слугам отпустить его.
— Пойдем, уста Абдулла, поговорим наедине, только меня одного посвятишь в эту тайну. Но уста покачал головой:
— Великий шах, к каждой двери есть свой ключ, всего их восемьдесят восемь. Такие ключи не сделает тебе ни за какие деньги ни один мастер на свете. Они есть только у меня, но я оставил их дома. Пошли кого-нибудь в Исфаган, пусть возьмут ключи у моей жены и принесут тебе.
Шаху не оставалось ничего другого. Позвал он гонца и велел отправляться в Исфаган.
Тот приложил руку к глазам, мол, слушаюсь и повинуюсь, и только спросил:
— Как же я найду нужный дом? На это уста Абдулла ответил:
— Как только придешь в Исфаган, ты увидишь дворец из белого мрамора. Красивее нигде не сыскать. Это и есть мой дом. А если хочешь, спроси любого, где живет уста Абдулла, тебе покажут.
Сел гонец на лучшего коня из шахской конюшни и отправился в путь-дорогу. Наконец показались впереди врата Исфагана. Въехал он на коне в город и сразу же увидел дворец из белого мрамора. Повернул он коня прямо ко дворцу. А когда приблизился, убедился, что и впрямь нет и нигде не бывало подобной красоты. У дверей сидела старуха. Гонец спросил у нее:
— Это правда, что тут живет уста Абдулла?
— Да, сынок, — ответила старуха, — это дом уста Абдуллы.
В это время из окна выглянула какая-то женщина. Это была жена мастера. Узнав, что всадник — гонец шаха, она провела его в дом, а коня велела повести в конюшню. Гость поднялся по сорока ступенькам, прошел через двенадцать комнат. Наконец перед дверью тринадцатой женщина сказала:
— О дорогой гость, войди сюда и подожди меня. Я скоро вернусь, узнаю, чем могу служить тебе. Гонец широко распахнул дверь. Но только переступил порог, как тут же провалился в подземелье. В этой комнате не было пола. Вместо досок были натянуты веревки, а на них лежал ковер. Когда кто-нибудь становился на ковер, веревки раздвигались, и человек падал на каменный пол подземелья. Очнулся гонец шаха не скоро. Руки и ноги его были ушиблены. Он не мог ни встать, ни сесть. А если бы и мог, все равно не сделал бы этого, потому что над ним стояли два удальца с огромными дубинками. Это были сыновья уста Абдуллы. Увидев, что пленник пришел в себя, они грозно спросили:
— Кто ты, чужеземец? И зачем пожаловал к нам?
С трудом ворочая языком, гонец ответил, что уста Абдулла сам прислал его за ключами. Парни сразу поняли, что отцу грозит опасность и он специально послал этого человека, чтобы дать им знать о своем бедственном положении.
— Вот что, — сказали они, — отсюда ты никуда не выйдешь. Теперь выбирай: либо мы убьем тебя, либо делай то, что умеешь. Что ты умеешь делать?
Гонец смиренно ответил:
— Только прясть нитки. Больше ничего. Но у меня болят руки...
— Ничего, вылечим!
Они ушли, а к пленнику пришел стражник, принес какое-то зелье, от которого все раны сразу зажили. В то же час в подземелье внесли семьдесят семь чувалов шерсти. И стал гонец с утра до ночи прясть пряжу. Оставим его за этим занятием, а сами посмотрим, что же сталось с уста Абдуллой.
Прождал шах десять дней, прождал пятнадцать, видит, нет от гонца ни слуху ни духу. Позвал он визиря:
— Мудрый визирь, что бы это могло означать? Куда девался гонец?
Подумал визирь и сказал:
— Да продлит аллах твою жизнь, мой великий шах, видать, стряслась с ним беда. Нет другого выхода, надо самому мне туда ехать.
Это предложение пришлось шаху по душе. | 
1
