В одном ауле жили два вора; одного из них звали Кайтуко, а другого Шералуко. У последнего был сын восемнадцати лет по имени Кучук. Однажды Шералуко испытал неудачу: в то время, когда он выводил лошадь, его ранили; от последствий раны он и умер. По смерти отца Кучук явился к его товарищу Кайтуко и сказал:
— Отец мой был с тобой в дружбе; вы вместе воровали и по-братски делились добычей, и я хотел бы продолжать отцовское дело; только позволь мне у тебя поучиться воровскому ремеслу!
— Хорошо, я готов тебя научить уму-разуму. Приходи ко мне сегодня в гости!
Кучук пришел к нему в гости, но хозяина не было дома: он отлучился куда-то по делу. Войдя к нему, Кучук спросил у старухи матери Кайтуко:
— Дома ли мой друг?
— Кайтуко нету дома; но если он твой друг, то, пожалуйста, будь гостем!
Кучук рад случаю поболтать; он уселся на лавке и стал рассказывать старухе всякие небылицы. Старухе гость пришелся по душе, и она начала угощать его бараниной и бузой. Тем временем зоркий глаз Кучука заметил, что под потолком сакли висит вяленая баранина, на вид весьма жирная и, должно быть, весьма вкусная. Разгорелись глаза у будущего вора, и он решился украсть ее следующей ночью. Наболтавшись со старухой вдоволь, Кучук ушел. Немного спустя является Кайтуко в дурном расположении духа. Желая его развеселить, старуха сейчас же ему докладывает, что у них был в гостях Кучук.
— А бузу он пил? — спросил Кайтуко.
— Да, пил! — ответила старуха.
— А когда пил, не смотрел ли он вверх?
— Да, смотрел!
— Стало быть, он видел под потолком вяленую баранину?
— Должно быть, видел.
— Он ее непременно украдет следующей ночью!
— Да ведь он друг тебе!
— Друг-то друг, но он из таких, что последнюю рубашку снимет с тела.
Подумав немного, Кайтуко сказал своей матери:
— Знаешь что, матушка? Сними баранину, спрячь в сундучок и положи к себе на ночь под подушку; авось он не найдет!
Как сын сказал, так мать и сделала. Сын лег спать на кровати, а мать на полу и положила себе под подушку сундучок с вяленой бараниной. Ночью почти каждый час Кайтуко спрашивал мать, цел ли сундучок.
— Да, цел! — отвечала мать, и Кайтуко на некоторое время успокаивался.
Под утро Кайтуко одолела дремота, и наконец он крепко уснул. Подкрался Кучук; видя, что дверь накрепко заперта, он взобрался на крышу сакли, а оттуда через трубу пролез внутрь. Стал он ощупывать то место, где висела баранина, но, к своей досаде, ничего не нашел. Вор догадался, что опытный хозяин понял его намерения и принял меры предосторожности.
— Мяу-мяу! — раздается по сакле чуть внятное мяуканье, и слышно даже, как кошка скребет своими лапками.
— Черт с ней, с этой бараниной! — ворчит недовольная старуха. — Спать мне не дадут! То раньше говорили, что вор за ней полезет, а тут уж кошка подбирается.
— Мяу-мяу! — снова послышалось громкое мяуканье кошки. Старуха разворчалась, и теперь ей уж не было удержу.
— Ну, право, чего она лезет? Баранину ведь я спрятала в сундучок и положила под подушку. Жирен кусок, да не про тебя припасен!
А Кучуку только это и нужно было. Мяуканье кошки прекратилось, и раздосадованная старуха, успокоившись несколько в своей тревоге, забылась старушечьим сном. Этим моментом воспользовался Кучук, вытащил неслышно из-под подушки сундучок, пролез тихохонько в трубу и был таков...
Прошло две-три миьуты. Проснулся Кайтуко и спрашивает мать:
— Матушка, лежит ли сундучок на своем месте?
— Как? Что? Сейчас тут была кошка! — пробормотала оторопевшая старушка, заметив пропажу сундучка.
Кайтуку же не нужно было говорить это два раза: он знал, что это была за кошка! Сейчас же он вскочил с постели, надел платье своей матери и прямым путем через огород побежал в саклю Кучука, где и очутился раньше хозяина. Вслед за ним входит Кучук, а на пороге его встречает мать-старушка.
— Бедный сын! — говорит Кайтуко, подделываясь под голос матери Кучука, а она ли это была действительно, трудна было узнать в темноте ночи. — Ты целую ночь трудился. Дай что у тебя в руках, а сам ложись отдохни!
— Да, я и впрямь устал! — сказал Кучук; ему и невдомек, что это не его мать. Он отдал Кайтуко сундучок, а сам отправился в конюшню, чтобы посмотреть, цела ли его лошадь. Воспользовавшись этим, Кайтуко скрылся за саклей и тем же путем отправился домой.
Утром проснулся Кучук, а так как его обоняние все еще щекотал приятный запах вяленой баранины, то первым делом он попросил мать испечь баранину, которую он раздобыл ночью.
— Что ты плетешь? — спросила мать. — Ты мне ничего не передавал.
Сейчас же смекнул Кучук, в чем дело: его перехитрил Кай-туко!
— Как? — крикнул Кучук, задетый этим за живое. — Кай-туко, чего доброго, подумает, что я ему не чета. Как бы не так! Я ему докажу, что есть на свете воры почище его.
На следующий день Кучук захватил с собой два красных чувяка своей матери и отправился к Кайтуко. Тот принял его дружелюбно, как ни в чем не бывало, не сделав ни малейшего намека на их обоюдные подвиги. Что и говорить: ни тот, ни другой не ударил лицом в грязь! Кучук предложил Кайтуко идти воровать вместе; Кайтуко согласился. Вышли они из аула и пошли по большой дороге. Везет на арбе крестьянин сено.
— Давай, — говорит Кучук, — сведем быков у хозяина!
— Разве это возможно? — говорит Кайтуко.
— Для хорошего вора все возможно. Вот тебе два чувяка: положи один вот здесь на дороге, а другой там — подальше! Крестьянин увидит сперва один чувяк, соскочит с арбы и побежит поднимать, а там еще впереди другой; тем временем мы отпряжем быков и спрячем их в ближайшем лесу. | 
1
