Однажды молла Насреддин заехал к кунаку. Над саклей кунака вилась струйка дыма, пахло пловом и жареным мясом, и голодный Насреддин подумал: «Слава аллаху, я, кажется, пришел вовремя».
— Салам алейкум, кунак! — поздоровался Насреддин.
— Ваалейкум ассалам, — ответил кунак и проворно спрятал казан с жареным гусем и пловом под тахту.
Зоркий Насреддин заметил это, но виду не подал и спокойно начал отвечать на вопросы кунака.
Все поужинали скудными остатками хинкала и сыром, а потом хозяева уложили гостя и легли спать сами. Обиженный Насреддин всю ночь не спал, а под утро встал и на четвереньках подполз к тахте. Осторожно он переложил содержимое в свой хурджин, вернулся на свою постель и захрапел.
Наутро жадный хозяин поставил перед кунаком тот же хинкал и сыр и завел приличествующий разговор о погоде.
— Ты знаешь, друг мой Насреддин, — сказал он, — я уже стар. Когда пленили Шамиля, мне было пятнадцать лет. А вот сколько исполнилось тебе, я забыл.
— Разве ты не знаешь, что, когда царь Гусь из крепости Казан со своим белым войском в город Хурджин переходил, я еще только ползал на четвереньках, — ответил Насреддин. Вскоре он попрощался и покинул негостеприимного кунака. | 
