В теплой золе еще тлел едва приметный уголек. С большой осторожностью и
расчетливостью он расходовал последние силы, дабы вконец не угаснуть и
не задохнуться в сизом пепле.
Настала пора ужина, и в остывающую печь подбросили охапку дров
и сухого валежника. Совсем было угасший уголек ожил, и вскоре среди
дров, поверх которых был подвешен чугунный котелок с варевом, поднялся
язычок пламени.
Обрадовавшись сухим дровам, огонь начал постепенно разгораться,
изгоняя из печи застойный воздух. Заигрывая с поленьями и шаловливо
выскакивая то сверху, то снизу, огонь все пуще занимался.
Настойчиво прорываясь через поленья, языки пламени с треском
выбрасывали целые пригоршни искр. Темные тени, заполнившие кухню,
весело заплясали и разбежались по углам, а огонь-проказник зафырчал
озорно и радостно, норовя прорваться наружу сквозь печной заслон.
Вскоре печь загудела и запела на все лады, то бойко посвистывая, то
жалобно завывая. В кухне стало теплее и просторнее.
Видя, что дрова уже целиком в его власти, огонь стал строптивым
и дерзким. Его распирало зазнайство и спесь, и ему уже было тесно в
печи.
Огонь принялся угрожающе шипеть, трещать и обстреливать всю
топку искрами. Устремив кверху языки пламени, он вознамерился добраться
до поднебесья, а угодил... в закопченное от сажи дно котелка.
